Незаметные герои той войны

Портрет Румянцевой Евдокии Ивановны и Румянцева Василия Петровича. 1934 год.
Портрет Румянцевой Евдокии Ивановны и Румянцева Василия Петровича. 1934 год.
Рассказ от участника проекта «Моя история» Червякова Ивана

В каждой семье жива своя память о Великой Отечественной войне, и я пытаюсь свято ее хранить.

На фото 1934 года – мои дорогие прабабушка и прадедушка, которых я никогда не видел, но ощущаю какую-то незримую связь с ними…

Из рассказов моего деда Румянцева Вячеслава Васильевича я узнал, что во время войны они работали на Каменск-Уральском металлургическом заводе (КУМЗ), который раньше назывался № 268. В декабре 2016 года я обратился в архив завода КУМЗ и получил копию их личных дел и начал искать дополнительные материалы. Позже мне разрешили также ознакомиться с книгами приказов руководителей завода по общим вопросам с декабря 1943 по декабрь 1945 годов. Более ранних архивных материалов на заводе нет, так как часть архива завода утрачена при затоплении старого архивного помещения в 1980-х годах двадцатого века.

Румянцев Василий Петрович - прадед

Румянцев Василий Петрович — прадед

Мой прадед Румянцев Василий Петрович родился 10.01.1912 года в деревне Мельгуновка Больше-Коровинского района Рязанской области в семье крестьянина — середняка Румянцева Петра Васильевича, 1880 года рождения, и Румянцевой (Орловой) Марии Ивановны, 1886 года рождения, и жил с родителями в деревне до 1930 года. Об этом он пишет в автобиографии 28 марта 1950 года. С 1930 по 1934 годы работал в Москве в кондитерской, на автозаводе им. Сталина, на заводе «Москабель», а вечерами учился: закончил среднюю школу №17 и два курса электро-кабельного техникума. В 1932 году он женился на моей прабабушке Румянцевой (Ершовой) Евдокии Ивановне. С 1930 года состоял в профсоюзе, профсоюзный билет № 1224267. В 1934 году вступил в ряды ВЛКСМ. С 1934 по 1936 годы служил в рядах Рабоче-крестьянской Красной Армии в городе Воронеже, в полковой школе связи, закончил службу сержантом, командиром отделения телеграфистов. Эти сведения изложены в личном деле моего прадеда.

Моя прабабушка Румянцева Евдокия Ивановна родилась 12.08.1915 года в деревне Благово Каширского района Московской области в семье крестьянина — бедняка Ершова Ивана Александровича и Ершовой Марины Георгиевны, так написано в ее автобиографии из личного дела № 7792. До 1930 года она проживала вместе с родителями в деревне, закончив 6 классов, поехала учиться в школу ФЗО в Москву. В 1932 она вышла замуж за моего прадеда и до 1943 года жила на иждивении мужа, воспитывая двух детей.

Румянцева Евдокия Ивановна - прабабушка

Румянцева Евдокия Ивановна — прабабушка

Скупые строки автобиографии… Но я представляю, как ей тяжело жилось и работалось по найму в то тревожное время, потому что в 1934 году мой прадед решил вступить в партию большевиков. Ему сказали, что анкетные данные будут проверяться, что ничего скрывать нельзя, и дед в анкете написал, что он – сын очень зажиточного крестьянина. А их в период коллективизации считали кулаками – врагами трудового народа. Прадеда вызвали сначала в райком ВКП(б), потом в органы НКВД и предложили в 24 часа покинуть столицу. И молодая семья уехала в город Семилуки Воронежской области на завод № 9, но вскоре прадеда послали служить на два года в Рабоче-крестьянскую Красную Армию, в полковую школу связи, в Воронеж. Тяжко жилось ей там одной с маленьким сыном, ведь муж мог приходить к ним только в увольнение раз в неделю.

После демобилизации в 1936-м по призыву: «На стройки ПЯТИЛЕТКИ!» мои родные поехали в город Ступино Московской области. В те времена такой переезд называли «завербоваться на завод». «Завербовались» Румянцевы на Ступинский металлургический комбинат. Там в Ступино в 1937 году родился мой дед Румянцев Вячеслав Васильевич, который тоже в последствии стал металлургом.

С ноября 1936 года до эвакуации в Каменск-Уральский в 1941 году мой прадед работал на Ступинском металлургическом комбинате № 150 Народного Комиссариата Авиационной Промышленности (НКАП) в должности заведующего материальным складом гаража.

Когда началась Великая Отечественная война, мой прадед пришел в Ступинский городской военкомат проситься на фронт добровольцем, т. к. завод был оборонным, и прадеду полагалась бронь. В военкомате ему прямо сказали : «Куда назначен, там и работай – это приказ! Поедешь в эвакуацию с заводом – и это тоже приказ!».

21 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) – орган, в руках которого сосредоточилась вся власть в стране, обязал Наркомат Авиационной Промышленности приспособить строящийся в Каменске-Уральском завод №268 по производству магниевых сплавов для размещения в нем эвакуируемых из города Ступино литейного и прокатного цехов завода № 150.

12 июля 1941 года вышло Постановление ГКО-110сс «О создании дублеров по деформированным полуфабрикатам и фасонному литью из алюминиевых и магниевых сплавов».

В пункте 4 Постановления сказано: «Завод №268….подготовить как дублер завода № 95 (прессовый, кузнечный и литейный цехи) и прокатного цеха завода №150 на случай эвакуации оборудования указанных заводов».

Пункт 6 г: «Немедленно перебросить из Москвы в Каменск…стройтрест №30 и СПБ-2 с оборудованием, транспортными средствами, строймеханизмами и материалами, создав на базе двух трестов № 5 и 30 единый строительный трест № 30 и СПБ-2 НКАП».

До 9 октября Ступинский комбинат работал на полную мощность, работа шла с полной нагрузкой, бесперебойно.

10 октября 1941 года произошел первый бомбовый налет немецкой авиации на комбинат № 150, а вечером пришло уведомление ГКО СССР об эвакуации всего оборудования.

«Пришлось все останавливать, снимать оборудование, сливать в слитки последний металл из печей… 14 октября все агрегаты кузницы и прокатного производства прекратили работу. Несколькими днями раньше прекратило работу винтовое производство. Руководители комбината и бригады демонтажников в цехах были переведены на казарменное положение. Ответственными за организацию транспорта и отправку эшелонов были назначены инженеры В.С. Курбатов (по прокатному производству) и Б.М. Гусаров (по кузнице)».

Первый эшелон с оборудованием отправили в Каменск 15 октября. 20 октября в Москве и Московской области было объявлено осадное положение. Враг уже стоял на подступах к Туле, и эшелоны направлялись на Урал через Московскую кольцевую железную дорогу.

В запаснике музея КУМЗа я нашел любопытный документ – удостоверение № 034/94 от 17 ноября 1941 года.

Удостоверение было выдано на комбинате №150 товарищу Ломовисскому Н.И. – начальнику эшелона эвакуируемого оборудования в г. Каменск, согласно Постановлению ГКО от 8 октября 1941года №741 и Приказа по НКАП от 9 октября 1941года №1053.

Это была своего рода «путевка» в эвакуацию в Каменск, потому что вместе с этим эшелоном ехал на оборонный завод Румянцев Василий Петрович.

С Ломовисским Николаем Ивановичем, 1909 года рождения, мой прадед был хорошо знаком, они жили в Ступино по соседству. Об этом рассказал брат моего деда Виктор. Ему в 1941году было 7 лет, и он дружил с сыном Ломовисского.

Ломовисский Н.И. вернулся в Ступино во время реэвакуации в 1942 году, а мой прадед не успел…

«В начале ноября 1941 года было создано специальное Управление по строительству Каменских заводов (УСКЗ), которое взяло на себя проектирование, строительство и организацию производственно-технологических процессов завода №268. Во главе строительства встали Петр Антонович Герасимов, управляющий трестом №30 Гурген Вартанович Визирян и его заместитель Александр Федорович Белов».

..Мой прадед поехал на работу в Каменск с эшелоном Н.И. Ломовисского 17 ноября 1941года в товарном вагоне, оборудованном нарами и буржуйками. Поезд часто останавливался, давая путь «фронтовым эшелонам». Сибирская железнодорожная магистраль работала с невероятной перегрузкой. 4 декабря прибыли в Каменск. В пересылочном бараке сказали устраиваться, где сможете. Прадед нашел комнату в деревне Волково, рядом со строящимся заводом. В отделе кадров, расположенном в «Волковской» церкви, он получил «подъемные», продуктовые карточки и направление на работу в 18 цех. 5 декабря он приступил к работе в должности начальника отдела снабжения 18 цеха, как следует из его личного дела.

К этому времени эвакуация оборудования почти закончилась, было отправлено более 2200 вагонов, предполагалось быстро восстановить металлургическое производство. «Оборудование разгружалось вдоль железнодорожной ветки завода под открытым небом, цеха только строились. Работы по сооружению литейного и прокатного цехов вели в две удлиненные смены с использованием кадров, прибывших из Ступино под руководством инженера Льва Яковлевича Зиндера».

Работать на заводе приходилось по 12 — 14 часов в день, потому что еще 26 июня 1941 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время». По Указу были отменены выходные и отпуска, кроме отпуска по болезни, вводились обязательные сверхурочные работы продолжительностью до 3 часов в день, и до 2 часов для работников, не достигших 16 лет. Вводились обязательные общественные работы. Были ужесточены меры к прогульщикам и дезертирам.

В первые месяцы войны были введены хлебные карточки: работники получали в день 800 гр. хлеба, служащие 600 гр, иждивенцы 400 гр.

Семья Румянцева Василия Петровича выехала из города Ступино 18 ноября, об этом я узнал из телефонного разговора с братом моего деда Виктором, которому в то время было 7 лет, и цепкая детская память его до сих пор хорошо сохранила воспоминания об эвакуации. До Москвы семьи рабочих ехали на заводских автобусах. В осажденной Москве автобусы стояли несколько дней в эвакопункте на окраине города, а по ночам все наблюдали ночные бомбардировки столицы. Любопытным мальчишкам казались фейерверками выстрелы зениток разрывными снарядами по немецким самолетам, а перекрестия лучей прожекторов в ночном небе было каким — то сказочным действом. А днем они собирали осколки от снарядов и играли в войну, всегда побеждая немцев. Мальчишкам стало страшно только тогда, когда однажды утром они увидели свой автобус, изрешеченный осколками снарядов…

Потом они снова ехали на автобусах до Горького, а оттуда плыли на барже до Куйбышева. Мальчишкам даже было весело «путешествовать». В Куйбышеве их посадили в вагоны — «теплушки» и повезли на Урал. Но на станции Клявлино эшелон забрали для фронтовиков, а эвакуируемых расселили по ближайшим деревням. И до лета 1942 года Румянцевым пришлось жить в чувашской деревне, пока отцу не разрешили приехать за ними…

А на 268 заводе в декабре 1941 завершили сооружение литейного цеха под руководством инженера Льва Яковлевича Зиндера.

«В январе 1942 на совещании Челябинского обкома партии под руководством секретаря обкома Н.С. Патоличева был рассмотрен вопрос о ходе строительства Каменского завода и восстановлении эвакуированных из города Ступино цехов комбината. Обсуждение показало, что к маю прокатный завод запустить невозможно. Весь подобный опыт строительства свидетельствовал о том, что как бы успешно не шла стройка, быстрее, чем в Ступино, завод построен быть не может. А в Ступино завод строился полтора года. Листы же из легких сплавов для авиации нужны были незамедлительно, т.к. в результате военных потерь и эвакуации большого числа предприятий выпуск валовой продукции промышленности СССР с июня по ноябрь 1941 года снизился более чем в два раза.

Обсудив все предложения, было принято невероятное и, как показала жизнь, самое оптимальное решение – вернуть завод на его старую площадку в Ступино. Это предложение высказал и обосновал руководитель строительства Г.В. Визирян, которого поддержали все ступинцы. Все здания машинного зала, наземные и подземные коммуникации были в Ступино в сохранности. Это гарантировало быстрое восстановление завода. Вопрос о реэвакуации был решен. Ответственным за реэвакуацию был назначен главный инженер завода Александр Федорович Белов.

После разгрома фашистов под Москвой и смещением линии фронта на безопасное расстояние 16.02.1942 года ГКО СССР принял Постановление №1292 о реэвакуации комбината №150, а новое оборудование для 268 завода заказано в США.
«8 февраля 1942 года заместителем Народного Комиссара Авиационной Промышленности Визиряном Гургеном Вартановичем был утвержден генеральный план завода № 268 и основные положения по новому профилю завода с размещением на его площадках американского оборудования металлургического завода» – написано в годовом отчете завода №268 за 1942 год, который хранится в первом отделе КУМЗа.

После реэвакуации на Каменском заводе № 268 ударными темпами продолжались строительно-монтажные работы. Лозунг «Все для фронта, все для Победы!» коллектив проводил в жизнь. Начальником строительства и по совместительству директором завода в начале февраля был назначен Герасимов Петр Антонович, имевший опыт строительства Сталинградского тракторного и других крупных заводов. Постановлением ГКО № 1667 от 26 апреля 1942 года «О строительстве и обеспечении оборудованием завода №268 НКАП в г. Каменске-Уральском» было решено: Пункт 2 «обеспечить завод металлургическим, кузнечно-прессовым, электротехническим, станочным и лабораторным оборудованием», закупленным по лендлизу в Америке и Англии. А также закупить п.2 «б, в» 32,5 т нихрома и 38,9 км кабеля и обеспечить электроэнергией с кольца Уралэнерго в количестве 20 тыс. кВт (п.3 «б»).

Часть ступинцев, в том числе и мой прадед, остались в Каменске, составив костяк растущего завода № 268, потому что еще 06.02.1942 года в литейном цехе была сдана в эксплуатацию 1-я электропечь, а 14.02.1942 она дала ПЕРВУЮ плавку — первый металл завода! Все работали на Победу, все верили в нее! Все заводчане знали в лицо первых плавильщиков – Александра Васильевича Котенко и Егора Васильевича Кириенко. Вторая печь дала плавку 10 марта, третья – 29 марта! А в апреле в Верхнюю Салду ушел первый вагон с первой заводской продукцией.

18 апреля 1942 мой прадед переходит в 1-й цех и работает плавильщиком до сентября, затем его назначают сменным мастером в плавилке, а в декабре 1942 года – сменным мастером в цех № 3. Работа на новом заводе захватила его с головой! Он уже и не жалел, что не вернулся в Ступино.

В запаснике музея КУМЗа я также нашел тетрадь воспоминаний « Из истории цехов № 2 и № 3» старейшего работника КУМЗа, дожившего до 103 лет – инженера Вячеслава Михайловича Даровского.

Об этом периоде он пишет:

«Работа моя на площадке будущего завода началась с ноября 1942 года. К этому времени стояли корпуса будущих цехов № 2, 3 и 4; в корпусе цеха № 1 работало несколько печей, из которых велась отливка круглых и плоских слитков в изложницы; плоские слитки отливали еще в изложницы со щелевым литником. Я застал уже, можно сказать, отливку последних таких слитков.

Переходили на отливку плоских 500 кг слитков в изложницы водоохлаждаемые и с «коробкой» – т.е. металл поступал сперва в прямоугольную литниковую «коробку» и с наклоном изложницы выливался постепенно в нее. Начато было и успешно шло возведение первого агрегата для полунепрерывного вертикального литья плоских и круглых слитков. Ящики с американским оборудованием начали поступать зимой 1942».

По итогам 1942 на 268 заводе были введены в эксплуатацию литейный цех, цех переплава отходов и ремонтно-инструментальный цех было выпущено и отгружено предприятиям оборонной промышленности 11256 тонн слитков из алюминия и сплавов.

Завод 268 решил главную задачу года – обеспечил предприятиям Наркомавиапрома, Наркомцветмета, Наркомчермета поставку качественных слитков для дальнейшей обработки. Действительно, все делали для фронта, для Победы!

Когда семья Румянцевых приехала в Каменск, их поселили во временном деревянном бараке. В народе такие бараки называли точнее – «рабочие казармы». Внутри строения не было капитальных перегородок, а висели занавески, разделявшие «комнаты» жильцов. Но в сентябре 1942-го их переселяют в теплый каркасно-засыпной барак № 26 с капитальными перегородками, но одной большой общей кухней с чугунными печами, которые топили дровами и торфом. Все жильцы ходили на обязательные общественные работы по разгрузке топлива. Отопление бараков, согласно годового отчета завода за 1942 год, было централизованным: дома и бараки отапливались поселковыми котельными № 1 и№ 2. Заводские цехи в это время отапливались паровозами. В своих воспоминаниях Вячеслав Михайлович Даровский пишет: «..Аварийный поселок, нынешний поселок Чкалова, был весь из бараков, где не было элементарных удобств для жилья, рабочим в столовые приходилось выходить за пределы завода, в цехах их не было, как не было и теплых сан. узлов, не говоря уже о душевых».

В 1942 году строители под руководством директора завода Герасимова Петра Антоновича и главного инженера стройки Барбанеля Рувима Исаевича построили: деревянную баню на 100 мест с прачечной на 600 кг белья в сутки; школу на 200 мест; столовую № 2 на 300 мест и № 3 на 400 мест; поликлинику; больницу на 70 мест с изолятором; детский сад на 125 мест; детские ясли на 120 детей; овощехранилище на 1000 тонн, магазин, молочную кухню и школу ФЗО. К концу 1942 года были построены и заселены 20 бараков и 7 восьми-квартирных кирпичных дома с удобствами, но без горячей воды для работников завода, барачные общежития комнатного типа № 29-35 и 40-49, а также построено 17 бараков-общежитий для рабочих стройколонны. Для руководящих работников завода построены три 4-х этажных и один 2-х этажный дом в поселке УАЗ со всеми удобствами (по данным годового отчета завода № 268 за 1942 год). Годовые отчеты завода хранятся в 1-м отделе КУМЗа.

В газете «Каменский рабочий» за 14 ноября 1942 года № 255 С.2 журналист С. Воробьев пишет: «Общежития рабочих этого завода, находящиеся в Аварийном поселке, совершенно не готовы к зиме. Нет вторых рам, нет кухонь, сушилок для обуви. На 20 бараков имеется всего один кипятильник, да и тот находится в антисанитарном состоянии. Воды кипяченой на всех не хватает. Не лучшее положение и в семейных бараках. В коридорах грязно, до сих пор не убран строительный мусор».

Осенью 1942 старший сын Румянцевых Виктор идет в школу, расположенную в бараке в районе железнодорожного переезда. В городской газете «Каменский рабочий» № 191 за 30 августа 1942 года на С.2 директор школы № 7 К. Китаев пишет: «В самом начале подготовки к новому учебному году учителя неполной средней школы № 7 обратились за помощью к своему шефу – Н-скому заводу. По распоряжению руководства произведен капитальный ремонт школьного здания. В результате неприспособленный, темный и неуютный барак превратился в большое, светлое и чистое помещение. Оно расширено на 40 %».

Младшего сына (моего деда Румянцева Вячеслава Васильевича) зимой устраивают в детский сад, и поэтому в 1943 году моя прабабушка поступает на работу в столовую № 3 при 268-м заводе сначала в должности ученика повара, а потом повара, и работает там до конца 1945 года, до рождения третьего сына Анатолия.

В.М. Даровский (в то время технолог цеха № 2) вспоминал: «Очень холодными были зимы 1942 и 1943 годов, при которых морозы у нас достигали 44 градусов и были большие трудности с питанием… (тетрадь «Из истории цехов № 2 и № 3).
«Вспоминаю, как тогда кормили. Ходили в 3-ю столовую через проходную. Начальником общепита был Б.Д. Коган. Запомнился один хороший обед – творог с соленым огурцом, супа в тот день не было. На выходе из столовой можно было купить серую лепешку из очистков картошки. Зарплата почти вся уходила на картошку (40 рублей за кг). Еще зимой покупали мороженое молоко, на рынке оно было в виде круглых лепешек. А продуктовые карточки тогда сдавали в столовую, к которой были прикреплены. В столовой № 2 кормили лучше, но я-то был не начальником цеха и не главным специалистом, и посещение этой столовой мне тогда не полагалось…».

Посещение этой столовой не полагалось и моим родным. Брат моего деда рассказывал: «Главной бедой тех лет был голод. Наша мать с другими женщинами поселка ходила по деревням, выменивала у колхозников продукты, отдавая за это что-то из одежды, а поздней осенью собирала мороженый картофель в поле. Деньгам на войне был совсем иной счет. Буханку без хлебной карточки можно было купить за 200 рублей, кило мяса за 300 р., сахар за 200 р., масло сливочное за 1000 р., бутылку водки за 250 р. Стакан соли стоил 40 р., одна цигарка 5р., стакан махорки – 10р. А у отца зарплата была 750 р. В школе на обед (благодаря стараниям директора завода) нам давали овсяный или капустный суп на мясном отваре, кашу, иногда рыбу, кисель и маленький кусочек хлеба, и учителя строго следили, чтобы старшие не забирали еду у младших. И это помогало выживать особенно многодетным семьям. На детскую карточку давали 400 гр. хлеба, а нам очень сильно хотелось есть»…

Но уже летом 1943 года как написано в газете «Каменский рабочий» за № 151 от 21 июля «При неполной средней школе № 7 недавно открылась санаторная площадка для учеников 2-4 классов. Сейчас на площадке отдыхает 185 детей. Детям здесь создан культурный отдых». Там отдыхал ученик 2 класса Румянцев Виктор.

Рабочим на заводе за ударную работу выделяли УДП – «усиленное дополнительное питание» – 100 гр. хлеба и второе блюдо в столовой. Народ с сарказмом шутил: «УДП – умрем днем позже», но каждый старался работать лучше…

Хлебные карточки, различные талоны и пропуска, дававшие право питание в столовых продавались на «толкучках».

«На «толкучках» совершались сделки по продаже скота. Если в июне 1941 года дойная корова стоила 2-2,5 тыс. руб., то уже в 1942 г. ее цена подскочила в 20 раз и дошла до 40-50 тыс. руб. На эти деньги можно было купить танк Т-34, а за трех коров – штурмовик Ил-2».

Но работникам 268 завода такие цены и не снились. В ведомости от 4 марта 1944 года на премирование работников за перевыполнение производственного плана работ в феврале 1944 года указаны оклады работающих: гл. металлург –1500 рублей, гл. механик –1500, гл. энергетик –1400; начальник цеха получал 1400 рублей, зам. начальника –1300, ст. механик – 1100, ст. технолог –1300, ст. конструктор – 900, начальник смены – 900, ст. нормировщик – 700, мастер – 900-750, ст. электрик – 800, а у рабочих оклады составляли 350-400 рублей».

В те суровые военные годы с особой силой проявил себя советский патриотизм. Люди трудились, перекрывая все существующие нормы, перегоняя само время. Опыт передовых бригад немедленно распространялся. Результаты деятельности отражались в многотиражной газете «Ленинское знамя», которая начала выходить в августе 1942 года. Об этом свидетельствует приказ по заводу №103 от 21.03.1943года, в котором сказано: «Отмечая годовщину издания газеты «Ленинское знамя» приказываю объявить благодарность и премировать редактора боевого листка цеха 28-30 Алексеева С.А. х/б отрезом цвета хаки. Нач. УСКЗ и директор завода Герасимов». В архиве завода сохранились подшивки «Ленинского знамени» только с 1947 по 1953 годы.

Мой прадед в то время числился рабочим корреспондентом и часто писал заметки в газету, помогал оформлять боевые листки в цехе, проводил политинформации о положении на фронте, обладал даром убеждения и мог найти общий язык с любым человеком. В 1943 году Каменск-Уральский Горком ВКП (б) принимает его кандидатом в члены коммунистической партии и поручает ему работу пропагандиста в заводской партийной организации. В начале 1945 он становится членом ВКП (б), партийный билет № 7179475. Об авторитете моего прадеда среди рабочих свидетельствует тот факт, что мастером его сначала выбрали в бригаде первого литейного цеха в ноябре 1942 года (согласно личного дела Румянцева В.П. № 469), а потом назначили на должность старшего мастера третьего сдаточного отдела в 3-м прессовом цехе под руководством Рытова Михаила Ивановича, согласно приказа №134 от 2 августа 1944 года по заводу № 268.

Во время войны не принято было назначать кого-либо начальником над рабочими без совета с ними. Приходили в бригаду и прямо спрашивали – кого сами желаете видеть мастером? Прямо отвечали, выбирали лучших. Звание мастера обязывало не только командовать, но, случись что, вставать на рабочее место и работать ударно. Мой прадед имел авторитет у рабочих, потому что имел за плечами 2 курса московского электро-кабельного техникума, знал производство, был политически грамотным, хорошо говорил и писал, умел убеждать и организовывать людей. Организаторов ценили, поощряли. Так, например, в заводской ведомости на получение премии за перевыполнение плана за февраль 1944 года фамилия Румянцева В.П. указана под №14, он был премирован 150 рублями. А по приказу № 193 от 6 ноября 1944 года к «27 годовщине Великого Октября и в связи с победой завода № 268 во Всесоюзном Социалистическом Соревновании моего прадеда наградили ватным костюмом, что было важным для холодных уральских зим».

Во всех ежемесячных приказах по заводу, начиная с января 1944 года, на премирование за перевыполнение плана в соревновании между цехами фигурирует 3-й цех, и в этом была частица труда моего прадеда во имя Победы. Так, например, по приказу № 39 от 20.03.1944 года цех №3 получил премию в размере 3000 рублей, по приказу №181 от 7.10.1944 – премию в 4500 рублей, №202 от 8.11.1944 – премию в 5000 рублей (данные из описи 1). А в приказе от 9.01.1945 № 15 третий цех получил премию – 10000 рублей (из описи № 2).

Люди помогали фронту не только самоотверженным трудом, но и сбором средств по военным внутренним займам государства (которых за время войны было четыре), перечисляли деньги на танковую колонну добровольческого уральского корпуса. В газете «Каменский рабочий» за 21 января 1943 года №18 на второй странице рабкор М. Шахнович пишет: «Домохозяйки поселка в течение дня внесли наличными 5000 рублей, из них по 100 рублей отдали тов. Вилушанская и Мишкина. Коллектив столовой № 3 собрал 13000 рублей».

В этой столовой работала тогда и моя прабабушка. А в «Каменском рабочем» от 13 марта 1943 года за № 59 М. Китаева пишет: «Когда я рассказываю своим ученикам о чудовищных зверствах немцев, глаза детей загораются гневом. Дети жадно слушают, когда я говорю им о подвигах бойцов нашей славной Красной Армии… Малыши нашей школы активно участвовали в сборе средств на танковую колонну и на подарки бойцам Красной Армии».

Мои родные не могли оставаться в стороне, потому что понимали, что без помощи населения госбюджет не выдержит.

Благодаря беспримерному труду рабочих и инженеров завод рождался из новостроек, из освоенных технологий, новой техники и выпуска военной продукции для армии и авиации. «По итогам 1943 года на заводе было выпущено 2611 тонн слитков из алюминиевых сплавов, 11327 лопастей для самолетов, 125 тонн профилей и прутков». В 1943 году были запущены профильно-прессовый и кузнечный цехи.

4 января 1944 года завод № 268 был выделен в самостоятельную производственно-хозяйственную единицу, что подтвердил приказ № 5 по Наркомату авиационной промышленности.

5 мая 1944 года в газете «Правда» было опубликовано поздравление Иосифа Виссарионовича Сталина с окончанием строительства и вводом в эксплуатацию 1-й очереди завода, состоящего из трех основных, десяти вспомогательных цехов и непромышленной группы (ЖКО с ремонтно-строительной группой, ОРС с подсобным хозяйством).

«По итогам 1944 года завод выпустил: 10342 тонны слитков из алюминиевых сплавов, 152862 лопасти, 3904 тонны профилей и прутков для нужд фронта».

«На заводе изготавливали полуфабрикаты алюминиевых деформируемых сплавов марки Д1, ДС, АКЦ, Д16, ВД17, АМЦ, АВ».

Это было время освоения поступающего оборудования, отработки технологии производств и наладки массового выпуска лопастей, профилей, прутков, круглых слитков диаметром 280 и 370 мм, подготовки кадров, в основном, на рабочем месте.

Самоотверженно, сверхурочно и почти без выходных работал с заводчанами мой прадед, а с 13 ноября 1944 года, согласно приказа директора завода № 195, еще и учился полгода без отрыва от производства на курсах мастеров, не имеющих законченного средне — технического образования.

Моя прабабушка Евдокия после работы шила и отправляла на фронт вещи для бойцов, вязала варежки для детей из многодетных семей поселка, воспитывала своих мальчишек, прививая им любовь к чтению. Уже с 1943 года в поселке работала библиотека, эвакуированная со Ступинским заводом.

И как только у них на все хватало сил? «Гвозди бы делать из этих людей: крепче бы не было в мире гвоздей…» – писал поэт Николай Тихонов и о моих родных тоже.

И вот, наконец, ПОБЕДНЫЙ 1945! Акт решения госкомиссии о приемке завода в эксплуатацию с 1 июня 1945 г. был подписан 29 мая 1945 года: «оценка проектных работ – ВПОЛНЕ УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО, оценка строительных, сантехнических и теплотехнических работ в промышленном секторе – ХОРОШО, монтаж – ОТЛИЧНО, жилстроительство –УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО» (из Акта о приемке завода № 268 в эксплуатацию).

«Указом Президиума Верховного Совета СССР в 1945 году за образцовое выполнение заданий правительства орденом Трудового Красного Знамени были награждены 11 человек, орденом Красной Звезды – 14, орденом «Знак Почета» – 10, орденом Отечественной войны 2-й степени – 3, медалью «За трудовую доблесть» – 10, медалью «За трудовое отличие» – 10». [6]

Мои родные НЕЗАМЕТНЫЕ ГЕРОИ прадедушка с прабабушкой были награждены в 1946 году медалями Верховного Совета СССР «За доблестный труд во имя Великой Отечественной войны».

Победу в войне обеспечили миллионы таких незаметных героев в тылу. И я об этом помню, я горжусь!!!

Иван, родство помнящий.

Поделиться ссылкой:

Просмотров сегодня - 1, всего - 159
▲ Наверх